Слово редактора

Нежность, хрупкость, чистота… Такими для меня были героини Веры Глаголевой — вечной девочки с хрустальным голосом и стальным характером. Казалось, время не властно над ней. Все вокруг старели, а она оставалась все той же — стройной и легкой несмотря ни на что. 

Мы познакомились совсем молодыми — я работала в «Союзинформкино» с братом Глаголевой.

Не знаю почему, может быть из-за ее внешней незащищенности, но перипетии Вериной жизни я всегда переживала так, будто это близкий мне человек. Помню, как расстроилась из-за их развода с Родионом Нахапетовым. И как позже мы с подругами обсуждали на мероприятии в Киноцентре нового поклонника Глаголевой — Кирилла Шубского. Потом радовались появлению на свет Насти, младшей из трех ее дочек.

Я долго уговаривала Веру дать интервью «Каравану историй». Она отказывалась: формат журнала слишком откровенный, к тому же все это займет очень много времени. Была и другая причина, о которой Вера молчала, но думаю, именно эта причина была главной... 

И вдруг произошло чудо — Глаголева ответила «да» редактору нашего журнала Марине Порк. Было записано чудесное интервью о любви к мужу, детям, к кино. К жизни. Вера его прочла и... не подписала. «Прости меня, — сказала она расстроенной Марине, — дело не в тексте, а во мне. Не могу решиться».

Каждый раз, встречаясь с Глаголевой, и я, и Марина интересовались: «Вер, ну что, дозрела?» Она смеялась в ответ своим мелодичным смехом. 

И вот Веры больше нет, остался только счастливый голос на пленке: «Настя родилась в ноябре, а на Новый год Кирилл решил подарить нам всем поездку в Париж.

Мы отправились туда из Женевы на машине — через Альпы. Кирилл сам сидел за рулем. Заплутали, сбились с дороги, в общем, на Елисейских Полях оказались ровно в полночь. Настя проснулась голодная, запищала. И вот мы катим по ночному Парижу, я кормлю дочку грудью, а сама открыв рот смотрю на Эйфелеву башню в огнях, которая проплывает за окном». 

Красивая жизнь, замечательные фильмы... Казалось, столько еще впереди. Но судьба поставила точку и ничего уже изменить нельзя.